ВИКтор предлагает Вам запомнить сайт «"Веру - Царю, жизнь - Отечеству, честь - никому"»
Вы хотите запомнить сайт «"Веру - Царю, жизнь - Отечеству, честь - никому"»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

"Гнушайтесь убо врагами Божиими, поражайте врагов Отечества, любите враги ваша. Аминь"

Православные праздники

сайт посетили

счетчик посещений человек

Читать

О сайте

  • "Русской народности подобает всеобъединяющая
    и всеподчиняющая сила, но каждой народности
    да будет свобода во всем, что этому объединению
    и этому подчинению не препятствует".

    Император Александр III

Новички

1040 пользователям нравится сайт lawyer-russia.mirtesen.ru

Последние комментарии

ВИКТОР КУЗНЕЦОВ
Огромное СПАСИБО автору публикации.
ВИКТОР КУЗНЕЦОВ Завещание Валентина Распутина
Виктор Кедун
Они уже..... бомжи!
Виктор Кедун Наталия Витренко: Украина - государство-смертник. (ВИДЕО)
Жанна Чёшева (Баранова)
Константин Ионов (К.Р.А.Б.Е.К.)
.
Константин Ионов (К.Р.А.… Он им сам подсказал кого принести в жертву
Жанна Чёшева (Баранова)
Василий Луна
Сергей Похвалов
Олег Чернов
юрий иванов
Людмила С.

Поиск по блогу

Эдуард ХЛЫСТАЛОВ Побег с Соловков

развернуть
Эдуард ХЛЫСТАЛОВ    Побег с Соловков
Ворота Кемского пересыльного пункта зловеще распахнулись, жадно проглотили очередную партию заключенных и с грохотом захлопнулись. Сюда всю зиму свозили уголовников и "врагов народа", чтобы с навигацией отправить на Соловецкие острова на территорию бывшего монастыря. Не успели вновь прибывшие опустить на землю свои нехитрые вещички, как началась расправа и обыск.
   - Как стоишь? В карцер его! И вот этого, еще и этого! Ах, ты деньги спрятал!
   Палки опускались на спины и головы обыскиваемых. Били прибывших такие же заключенные из числа бывших сотрудников ВЧК-ГПУ, которые совершили преступления, злоупотребляя своим служебным положением, и попали сюда за убийства, хищения имущества или денег. Здесь они занимали привилегированное положение.
   - Порядочные среди вас есть? - громко кричит главный охранник в куртке из нерпы с прикрученным на груди орденом. В руках у него винтовка.
   Из строя выходит бывший полковник Генерального штаба. Раздается выстрел. Полковник падает на плац, котомка отлетает в сторону. Здешний главный начальник Ногтев стреляет без промаха даже в стельку пьяный. Юркий уголовник привычно уволакивает убитого в сторону.
   Среди партии заключенных был бывший капитан драгунского полка из личной охраны Николая II Юрий Бессонов. Он уже побывал в двадцати пяти советских тюрьмах и концлагерях. Его не раз приговаривали к расстрелу, не раз выводили к стенке, на его глазах убивали сокамерников, но самого пока Бог миловал.
   - Чекисты и сексоты, отходи в сторону!
   Из общего строя нового этапа вышли несколько человек. Если их не отделить от общей массы, в жилом бараке их ночью задушат уголовники.
   Несмотря на февральский мороз, дверь в барак была открыта. На нарах в четыре яруса скученно лежали или сидели люди с печальными лицами. Некоторые из них при свете тусклой лампочки били в одежде вшей, другие боролись с клопами.
   Последний раз Бессонов бежал из Тобольской тюрьмы, сумел добраться до Петрограда, где был выдан сексотом и приговорен к расстрелу, но приговор заменили пятью годами концлагеря на Соловках с последующей ссылкой в Нарынский район.
   Бывший капитан понимал, что срока нового заключения ему не вынести. На день - четыреста граммов хлеба. Утром - картофелину, в обед - жидкий суп, вечером - несколько ложек водянистой каши. Раз в неделю выдают маленький стакан сахарного песка.
   После ужина - проверка, в барак заносятся параши, после чего выход на территорию лагеря запрещен. Территория обнесена несколькими рядами колючей проволоки.
   Северные лагеря особого назначения, формально призванные перевоспитывать "контрреволюционеров", на практике служили местом массового уничтожения лучших людей России. Так, две тысячи кронштадтских матросов были расстреляны в три дня.
   Когда большевистские вожди решили в качестве концентрационного лагеря использовать Соловецкий монастырь, все деревянные здания были сожжены, монахи частично расстреляны, другие направлены в центральную часть России на принудительные работы. Золотые и серебряные оклады икон были выкрадены, сами иконы изрублены на дрова. Колокола сбросили на землю, и они разбились. Куски бронзы увозили на переплавку. Уникальными книгами монастырской библиотеки топили печи.
   
На Соловки нагнали много иностранцев, которые никак не могли связаться со своими посольствами. Из Литвы в Советскую Россию убежал член оппозиционной партии, был арестован как "шпион в интересах Литвы". В Грузию из Мексики приехал граф Вилле с молодой женой-грузинкой. Не успел он познакомиться с родственниками жены, как был арестован как шпион... Заключенные иностранцы ставились на самые тяжелые работы. В марте один финн неожиданно для конвоя перемахнул через стену и бросился бежать по кромке льда в сторону леса. Однако коварный лед под ним треснул, он оказался в ледяной воде и был схвачен. Финна около часа допрашивали, избивая палками, затем всего окровавленного расстреляли.
   Эти и другие истории были известны узникам Соловков. Но Юрий Бессонов решил бежать. Он тщательно продумал возможность попасть на свободу, бежать нужно было только за границу. Ближайшая зарубежная страна - Финляндия, но до нее по прямой более 300 километров по болотам, труднопроходимым лесам, нужно переплыть несколько больших озер, десятки рек. В случае побега за ним бросятся в погоню красноармейцы с натренированными собаками-волкодавами. Значит, нужно идти тогда, когда растает снег, земля покроется водой и собаки могут потерять след. Побег осложнялся и тем, что беглец не мог заготовить даже незначительный запас сухарей. Важным для него был вопрос: уходить с кровью или без нее. Если с кровью, то товарищи убитых охранников сделают все, чтобы догнать и уничтожить беглецов...
   
Бежать можно было только группой надежных сообщников. Бессонов стал подыскивать себе друзей. Боясь попасть на сексота или провокатора, он не торопился заговаривать о своем плане побега. Первым сообщником выбрал бывшего офицера ингуша Мальгасова, отличавшегося от других заключенных смелостью и непокорностью охранникам. Оказывается, Мальгасов давно вынашивает план побега с поляком Мальбродским, который запрятал компас, без которого в полярный день сложно ориентироваться на местности. Теперь заговорщикам нужно было найти человека, который хорошо знает, как выжить в лесу. Они нашли таежника Сазонова, согласившегося бежать.
   Некоторых заключенных под охраной вооруженных красноармейцев выводили на работы за пределами лагеря. Заговорщики решили выйти на такие работы, напасть на охранников и бежать.
   18 мая 1925 года из лагеря направили на заготовку прутьев пятерых заключенных. Они удачно прошли на вахте обыск и под охраной двоих красноармейцев направились в заросли кустарника. По инструкции охранники обязаны были держаться от зеков не ближе десяти метров.
   Заключенные без отдыха два часа резали прутья, усыпив бдительность охранников, которые у костров стали позевывать. Бессонов подал условный знак - поднял воротник, и заключенные бросились на конвоиров. Одного Бессонов и Мальгасов разоружили сразу, второй смог вырваться от Мальбродского и Сазонова, истерично громко стал звать на помощь. Мальгасов подскочил к нему с отнятой винтовкой и ткнул его штыком. Он упал. К счастью, рана оказалась легкой. Второго удара не дал сделать Бессонов.
   Мальгасов настаивал заколоть обоих красноармейцев, конвоиры взмолились о помощи. Просил о пощаде и пятый заключенный, не знавший о побеге. Ему сказали, что он может идти на все четыре стороны. Возвращение в лагерь повлекло бы за собой обязательный расстрел. Зэк согласился бежать вместе со всеми. Его фамилия была Приблудин.
   Снег к этому времени еще не растаял. За группой беглецов тянулся след, по которому их могли скоро догнать охранники.
   В нескольких километрах пролегала железная дорога Петроград-Мурманск. В некотором отдалении от нее Бессонов повел группу на север. Он понимал, что через час-два побег обнаружится и начнется погоня. Будет перекрыта железнодорожная станция Кемь и западное направление. Через двенадцать километров пути Бессонов отпустил первого охранника, который расскажет, куда пошли беглецы. Еще через пять километров был отпущен второй разоруженный охранник, который также подтвердит движение на север.
   Беглецы дошли до ближайшего домика железнодорожного обходчика и попросили продать им хлеба. Хозяин отказал. Тогда у него забрали продукты силой. Бессонов вновь повел группу на север, о чем путеец также расскажет преследователям. Пройдя еще несколько километров, Бессонов перевел беглецов через полотно железной дороги и по растаявшему болоту, почти по пояс в ледяной воде, повернул строго на запад. Этот маневр позволил сбить погоню со следа и выиграть много времени.
   На поимку беглецов сначала были направлены незначительные силы. Потом, когда из Кремля поступил приказ немедленно обнаружить группу Бессонова и уничтожить, были брошены тысячи красноармейцев, перекрыты все дороги, во всех деревнях устроены засады, по рекам и озерам курсировали пограничники. На пути беглецов власти расставляли многокилометровые цепи из красноармейцев, милиции, пожарных и общественников, пройти через которые было, казалось, невозможно, но беглецы уходили все дальше и дальше. Они часто меняли направление движения. Первые сутки Бессонов вел группу без отдыха, останавливаясь только перекусить. Любое неподчинение он расценивал как предательство, снимал с плеча винтовку и наставлял на непослушного. Во многом зэкам помог восстановить силы неожиданный отдых. Начался снегопад, не позволивший двигаться дальше ни беглецам, ни их погоне. Бессонову попалась брошенная в лесу избушка, и они трое суток, отогревшись, спали у печки.
   
Как только снегопад прекратился, Бессонов вновь повел своих товарищей болотами, проваливаясь по пояс в ледяную воду. Для отдыха выбрали лесок. Однажды встретили двоих крестьян. Те дали немного хлеба. От них узнали, что за поимку каждого беглеца обещано десять пудов хлеба.
   Беглецы не могли обойтись без продовольствия и вынуждены были подходить к селениям. Каждый раз они подолгу наблюдали за домами, прежде чем пойти туда, и, только убедившись в отсутствии засады, заходили в дома. Местные жители обязательно потом выдавали появление в их селении беглецов. Однажды повышенная бдительность подвела последних, и они в одном селении попали на засаду, столкнувшись лицом к лицу с преследователями. Только благодаря военной выучке и личной отваге Бессонова и Мальгасова, красноармейцы бросились наутек, а беглецы ушли от погони.
   Чем ближе приближались "соловчане" к финляндской границе, тем ожесточеннее становилась погоня. Беглецов беспощадно поедали комары, несколько раз люди тонули, вместо обуви на ногах у них болтались намотанные тряпки. Нужно было подкрепиться. Бессонов увидел одинокого оленя. Выстрел мог выдать расположение смельчаков, но выбора не оставалось. Они добыли достаточно мяса, но расстроили желудки.
   Из Кремля грозили самыми суровыми карами, направили на уничтожение беглецов самолеты, но зэки уходили все дальше и дальше. Чтобы остановить беглецов, нужно было посадить в болота на ширину двадцать-тридцать километров тысячи красноармейцев не менее чем на неделю. А такого испытания не выдержит ни один преследователь.
   21 июня 1925 года "бессоновцы" натолкнулись на селение. Издалека увидели, что люди хорошо и добротно одеты, на столбах - провода телефонной линии. Они поняли - Финляндия.
   В России беглецов пытались представить бандитами, советское правительство требовало их выдачи.
   В Финляндии был создан комитет в защиту беглецов, народ Суоми принял их как героев. Бессонов и Мальгасов написали книги, рассказав на Западе о злодеяниях вождей большевиков, о геноциде русского народа.

Фотоальбом, подаренный Управлением Соловецких лагерей особого назначения С. М. Кирову, первому секретарю Ленинградского обкома ВКП(б):

http://humus.livejournal.com/2247234.html

Эдуард ХЛЫСТАЛОВ    Побег с Соловков

Побег в Финляндию

«Я этому парню верю, так не врут», – сказал Р. Киплинг, прочитав в переводе автобиографическую повесть Юрия Бессонова «Двадцать шесть тюрем и побег с Соловков».

Киплинг – единственный, кто поддержал Ю. Бессонова в тот момент, когда Л. Фейхтвангер, Р. Роллан и А. Франс заявляли, что «Побег…» – клевета на молодое советское государство. Памятная поездка А.М. Горького на Соловки была организована с целью замять международный скандал, а книга Бессонова исчезла из многих библиотек…

Сын генерала царской армии Юрий Дмитриевич Бессонов родился в Петербурге в 1891 году. По окончании гимназии был отправлен во Францию на так называемое «стандартное» двухлетнее обучение, принятое в семье. В Париже посещал художественную студию, а вернувшись, закончил Кадетский корпус в 1908 году и Николаевское кавалерийское училище в 1910-м.

После революции примкнул к корниловцам и участвовал в походе на Петроград. В 1918 году был арестован. Свое первое заключение отбывал на станции Плесецкая, откуда ему удалось бежать на Северный фронт, в войска под командованием генерала Миллера.

После поражения армии Миллера в 1920-м Бессонов пытался бежать в Финляндию, но вместе с другими белыми офицерами был схвачен и доставлен в петрозаводскую тюрьму. После амнистии – новые аресты, новые сроки и амнистии… За сравнительно небольшой период бывший капитан драгунского полка побывал в 25 советских тюрьмах и лагерях. И вот – последний арест, обвинение в контрреволюционной деятельности и отправка в соловецкий лагерь.

Побег
Соловецкий монастырь… Оказавшись в одной рабочей роте, Юрий Бессонов, Матвей Сазонов, ингуш Созерко Мальсагов и поляк Эдвард Мальбродский договорились о побеге в Финляндию. Пятый – Василий Приблудин – примкнул к ним случайно: Мальсагов, обязанностью которого было распределение заключенных на работы, поставил кубанского землепашца пятым в бригаду по заготовке метел.

18 мая 1925 года, разоружив двух конвоиров, пятеро смельчаков начали изнурительный переход через леса и болота к финской границе. И только через 35 дней, пройдя около 400 верст под неожиданным июньским снегом, без карты и продуктов, переплыв порожистую реку, они достигли желанной цели.

Финляндия
Первые финны, встретившиеся беглецам, были крестьяне Вихтаваара, которых бывшие узники тут же «ограбили». Впрочем, это было скорее недоразумение, чем грабеж. Беглецы хотели купить продукты и предложили крестьянам советские деньги. Но не зря говорят: сытый голодного не разумеет!

Иивари Вихтаваара, не знавший русского языка, попросту не понял, чего от него хотят. И денег не взял, и еды не захотел давать. Обед пришлось добывать силой, и беглецам было бы несдобровать, если бы не благородство начальника полиции Куусамо лейтенанта Шенберга: он оказался добрым малым и не завел на «соловлян» уголовного дела.

 В протоколе допроса эпизод с «покупкой» продуктов занимал солидное место. Лейтенант Шенберг с юмором пересказывал показания Бессонова: «Сначала они спросили у хозяев, где находятся, но те, не зная ни слова по-русски, ничем помочь не могли. Попытались объяснить, что голодны. Хозяева снова ничего не поняли. Хозяйская дочка выскользнула из дома и побежала к соседям. Они сильно испугались, что она донесет на них красноармейцам. Тогда они быстро собрали все увиденные в доме продукты и ретировались.

Утверждают, что забрали те продукты, которые указаны в протоколе проведенного мною допроса по поводу разбойничьего нападения на дом Вихтаваара. В свое оправдание допрашиваемый приводит тем не менее следующие доводы: 1. Они не знали, где находятся – в России или в Финляндии. 2. Продукты были все полностью использованы, а члены группы крайне истощены. 3. Хозяева дома их не понимали, хоть лопни… Из знакомых, живущих в Финляндии и могущих удостоверить его личность, называет полковника Оскара Вилкмана (Вилкама)».

Ностальгия по тюрьмам советским
Финская полиция долго сомневалась в благонадежности беглецов. Эти сомнения Бессонов объяснял национальным характером: «Финны любят подумать. Не могли решить, что с нами делать… Думала Кусома (Куусамо – Е.С.). Мы ели и спали… Запросила Улеаборг (Оулу – Е.С.). Он ответил. Нас перевели туда. Думал Улеаборг. Мы сидели в тюрьме. Улеаборг связался с Гельсингфорсом, подумал и Гельсингфорс. Ответил, и мы в столице Финляндии… Но… опять в тюрьме…»

Сравнивая финские и советские тюрьмы, Бессонов, как это ни парадоксально, отдавал предпочтение последним. Он был потрясен различием, бросавшимся в глаза. «Там и порядок, и хорошая еда, идеальная чистота, достаточно вежливое обращение, но уж очень они сухи, – пишет Бессонов о финских тюрьмах, – как-то черствы, впрочем, как и сам Запад.

Пора бы ему понять, что и в тюрьмах ведь тоже люди». В отличие от финской в советской тюрьме «народу много и разного… Здесь вся Россия… Здесь лучший и наиболее стойкий элемент… Здесь север и юг, восток и запад… И выбор есть: здесь офицер, здесь священник, здесь крестьянин и купец… Народу много и времени хватает, и люди думают, а иногда и говорят…»

В плену иллюзий
Сослуживец Бессонова, бывший царский офицер Оскар Вилкама, в 1920-е годы был уже в чинах и находился на должности военного коменданта г. Хямеенлинна. Из финской тюрьмы, где беглецы ожидали своей участи,

Бессонов отправил товарищу письмо:
«Дорогой Оскар, я нахожусь сейчас в крайне тяжелом положении... выгляжу разбойником с большой дороги. Моральное истощение от тюрем, постоянного бегства от преследования, как у загнанного волка. Ужасная нервотрепка. Сильные впечатления и теперь вот реакция – полное отсутствие сил.

У меня к тебе следующая просьба: чтобы у меня при содействии какой-нибудь организации – государственной ли, Красного Креста или какой-нибудь другой – или с твоей помощью, или с помощью твоего брата (я помню его еще с клубных времен, думаю, что и он помнит меня) была бы возможность отдохнуть где-нибудь в больнице или пансионате. Мои запросы на данный момент ограничены одним литром какао, килограммом белого хлеба, отбивной котлетой на обед и отдыхом в кресле в течение двух месяцев. В этом и заключается моя главная просьба... По прошествии стольких лет ты, естественно, не сможешь дать мне положительной характеристики.

Но я этого и не прошу. Единственное, что я хочу, чтобы ты подтвердил, что я действительно являюсь Бессоновым, который служил с тобой... Я бы очень хотел встретиться с тобой и поговорить о жизни... Принимаешь ли участие в конных состязаниях? В каких? Сколько лошадей?» Бессонову не удалось воплотить в жизнь свои «ограниченные» пожелания: друг ответил, что занят в маневрах.

Письмо Оскару Вилкама было отправлено 6 июля 1925 года, т.е. после первых двух недель пребывания Бессонова в Финляндии. Он еще полон иллюзий о западной жизни, свободе, благополучии. Но вскоре на него начнут писать доносы…

Разочарование
В одном из «подметных писем» побег расценивался как совершенный по благословению ЧК: «…ибо невозможно, пройдя столько большевистских тюрем и лагерей, все-таки суметь остаться целым и невредимым и спастись в Финляндии». Бессонов же считал, что побег вряд ли был бы возможен, если бы не благословение – но только не ЧК… а Господа Бога. Чего стоит одна только переправа через широкую пограничную реку Пистоеки, когда на берегу засада, а впереди – водовороты и быстрое течение! Страницы, где автор рассуждает о Боге, пожалуй, самые сильные в романе.

Но очень скоро на смену иллюзиям пришло горькое разочарование: «Свобода!.. Но в лесу я ощущал ее острей...» Бессонова возмущают газеты, шокирует эмиграция: «Они все ссорятся и думают – за ними вся Россия. За ними – ничего. Так, по три человека… Уж, конечно, не Россия». – «И вот я здесь… Нет Соловков, не видно России… Не видно отсюда и ее зари». Рваный, лаконичный стиль автора достоверно передает резкую перемену, произошедшую в душах беглецов.

«Финляндия… Казалось бы, конец… Конец похода… Конец какой-то ненормальной, кто ее знает, плохой или хорошей, но, во всяком случае, какой-то особенной жизни…» И первое, что произошло «за границей», – потерялась цель, исчезла энергия: «Странное ощущение. Цель достигнута и инициатива больше не нужна…» Колоритно, почти с физическим наслаждением описывает он вкус рисовой каши с киселем: «Сколько мы ели! Кашевар с улыбкой приносил бак на целый взвод, и от него ничего не оставалось». И все же художественно точно писатель называет чашку кофе «бесцельной».

Бессонов не скрывает противоречий, терзающих его душу: вроде бы он на свободе, вроде бы он должен быть счастлив: «Вокруг Финляндия и дома, автомобили, улицы… Все чисто, гладко… Очень хорошо». Но буквально через несколько строк: « Я весь был в будущем… Ну а теперь? Мне тяжело… Невыносимо».
Все пережитое и даже, может быть, разочарование в самом побеге привело Бессонова к мысли, что в материальном мире нет ценностей, за которые стоит бороться. Всю последующую жизнь он посвятил служению Богу.

В Париже в 1942 году, в разгар войны, в книге «Партия сильных» он обращается ко всем православным христианам с молитвой об объединении: «Наш лозунг – не разъединение, но соединение. Мы широки во Христе и от сердца тянем руку нашим братьям».
Побег в Финляндию был, пожалуй, самым тяжелым испытанием, но в то же время самым ярким событием в жизни Бессонова – изменил мировоззрение, принес известность. Но в то же время отнял силы, оторвал от родины. Так стоило ли бежать? Этот вопрос он задавал себе не раз.

***
Негативное отношение Бессонова к эмиграции сделало свое дело: книга редко цитировалась в русской зарубежной периодике, а некоторые симпатии автора к коммунистам настроили против него и монархистов. В то же время она была запрещена и в России: в ней колоритно описаны тюрьмы северной России – Петрозаводска, Вологды, Архангельска, Мурманска, захватывающие сцены побегов, погонь, перестрелок, бандитских налетов и грабежей. Но в Финляндии книгу заметили. О ней доброжелательно отозвался преподаватель Хельсинкского университета Валентин Кипарский в очерках «Финляндия в русской литературе». Имя Бессонова стояло рядом с именами Гумилева и Ахматовой.

Послесловие
Из Финляндии в 1926 году Юрий Бессонов перебрался во Францию. Умер в конце 1950-х годов. Похоронен под Парижем, на русском кладбище Сан-Женевьев де Буа.

Бывший офицер царской, а впоследствии добровольческой армии Созерко Мальсагов на допросе в Куусамо рассказал о себе немного. Родился в 1893 году во Владикавказе, закончил Кадетский корпус в Воронеже, а затем Александровское военное училище. Служил на Кавказе.

В армии генерала Корнилова во время похода на Петроград командовал эскадроном, а в армии генерала Деникина был командиром Первого Ингушского кавалерийского полка. Арестовали С. Мальсагова в 1922 году. В январе 1924-го он был отправлен в Соловецкий лагерь. По свидетельству финского лейтенанта, первое, что собирался сделать Мальсагов, обретя свободу, – навестить в Париже своего дядю, бывшего русского генерала. Однако, пробыв в Финляндии более двух лет, С. Мальсагов уехал в Польшу.

В 1939 году во время кровопролитных боев с немцами попал в плен и снова был заключен в лагерь, на этот раз в Германии. Из фашистского концлагеря ему удалось бежать – побег с Соловков научил его многому! Во Франции Созерко участвовал в Сопротивлении, а после окончания войны обосновался в Англии. Его перу принадлежит вышедший в 1926 году документальный очерк «Адский остров» – книга о Соловках и о побеге в Финляндию. Умер С. Мальсагов в 1976 году.

Коммерсант Эдвард Мальбродский и сын настоятеля церковного прихода Матвей Сазонов, являясь гражданами Польши, выехали из Финляндии на родину, а вот судьба кубанского казака, уроженца станицы Староминской, Василия Приблудина, даже не подозревавшего, что ему придется участвовать в побеге, до сих пор не известна.

 

Елена Сойни
03.01.2005

http://www.stopinfin.ru/archive/73/870/


Опубликовано 24.03.2013 в 10:49

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Показать новые комментарии